Авиация Второй мировой
На главнуюПоиск на сайте English
 
Сравнение самолетов НИИ ВВС КА Истребители Ла-5 и Bf.109 Ла-5 и И-185 Ла-7 и Fw.190 Ла-5ФН Торпедоносцы В НИИ ВВС Немецкие самолеты В НИИ ВВС He 100 Do 217M Me 109F-2 Me 109G-2 FW 190A-4 FW 190D-9 FW 200C-3 He 111H-11 Me 410B-2 Me 163 Me 262 Вооружение СССР Летчики о самолетах Алексеев Голодников Ковачевич Летчики о Ла-7

Летчики о самолетах. Ковачевич Аркадий Федорович.

Интервью Олега Смыслова

Ковачевич Аркадий Федорович

С началом Великой Отечественной войны в действующей армии. Всего совершил 520 успешных боевых вылетов, участвуя в 150 воздушных боях лично сбил 26 и в группе 6 самолётов противника.

— Скажите, а какой, по вашему мнению, был лучший истребитель из тех, на которых вы летали?

— Ла-7, — не раздумывая, отвечает он.

— То есть «аэрокобра» была хуже?

— В «аэрокобре» много было недостатков. Я американцам говорил. Они обиделись и спросили: чем вам «кобра» не нравится? Нет, она хорошая, она интеллигентная. Но, конечно, Ла-7 лучше. Последнее, на чем я воевал. Я год на ней провоевал. Какими недостатками она обладала?

Во-первых, двигатель очень слабый, то есть энерговооруженность слабая. Во-вторых, у нее переднее колесо было сделано как-то по-деревенски. Фюзеляж... А вот тут торчит такая (показывает) хреновина. Для нас вот это шасси — передняя нога — была боль. Сами американцы и англичане, когда приехали к нам в полк и увидели, как мы взлетаем с картофельного поля, пришли в ужас. Там провели, железные рельсы, и нас посадили. Ну а там же ямы. Нам дают приказ взлетать на задание, а тут как раз французска делегация. Сели также. Когда зарулили, они говорят: «Им же нужны полосы». Полосы металлические, которые вы нам даете, они уже у нас триста километров сзади. Их же надо разобрать, складировать и привезти. А нам вперед и вперед. Вот мы и садимся на «гуляйполе».

Кстати сказать, в исследовании среднего срока служб советских самолетов, проведенном в послевоенное время почему-то без учета Ла-7, отмечалось, что по сроку службы в днях ведущее место занимал ЛаГГ-3 (158 дней), второе Як-1 (145 дней) и третье «аэрокобра» (139 дней). Зато по сроку службы в часах ведущее место занимала «аэрокобра» (78,2 часа), и по налету в часах в день также она (0,56). По этим критериям ЛаГГ-3 занимал второе место (62 и 0,39), а Як-1 третье (55,6 и 0,38).

— А вас сбивали хоть раз?

— Истребители меня один раз сбили. Ну я сам виноват. Я прошляпил это дело.

— Сзади зашли?

— Снизу сзади. У меня была группа — 16 «кобр». Вызвали срочно. Я видел, что по горизонту прошла пара «мессеров». Они разгоняли скорость, выполняли разворот и опять скорость разгоняли и снова выполняли разворот. То есть «качалка» такая. У меня отказал передатчик. Пока он еще работал, я передал заму: «Бери управление, я буду только на приеме». Все как будто нормально. 16 штук. И вот в этом месте... — Аркадий Федорович показывает на своем рисунке на разворот. — Когда надо было уже разворачиваться, меня снизу: «Бух-бух!» Я только глянул — он перевернулся подо мной. Смотрю, вот такие вот кресты. Но я сначала не понял, что там у меня. Радиостанция не работает. Ведомый качает: «Уходи!» Мы были на глубине где-то 30—40 км. Я как глянул назад: черный дым. Я потихоньку пошел домой. Где-то на половине отказало управление. Я начал триммерами удерживать машину. Подхожу, смотрю, большой Токмак, река Токмачка. Это как раз над линией фронта. Большой Токмак, а тут (показывает) уже можно прыгать. Высота тысячи две с половиной. Я выпрыгнул, и меня понесло на завод. Думаю, если я туда сяду, я ноги поломаю. Но начал подтягивать и спасся. Сел за речушкой. вот я сел, а меня как начали обрабатывать солдаты. И по ребрам, и прикладами. А я в кожаной курточке, кожаных брюках, а там (показывает) гимнастерочка.

И тогда они мне сказали: «Снимай!» Я говорю: «Что вы делаете?» Потом уже матом. А они мне: «Вы все умеете ругаться!» И мне под ребра. Когда куртку начали снимать, а у меня на гимнастерке майорские погоны, звезда, три ордена Красного Знамени. «Ой, товарищ майор, извините!» — «Как же я тебя могу извинить, когда ты мне все ребра сломал».

— Они вас за немца приняли?

— А они так всех. Ведь пехота била без разницы. Советский, немецкий... Я парашют потом собрал, подъехал виллис. «Товарищ майор, мы за вами!» Я говорю: «Спасибо!»

Там аэродром засады был. Меня туда повезли. И командир полка говорит: «Ведь ты ас, а тебя сбили?» Я говорю: «А тебя что, не сбивали?»

Покормили, хорошо встретили. Легли спать. А утром не могу надеть сапог на ногу. Ударился о стабилизатор. Утром, рано прилетел По-2 за мной. Прилетаю на свой аэродром, распустили купол, а у меня там 64 пробоины. Это наши солдатики тренировались. А я говорю: «А если б одна из них попала?»

О сбитых самолетах

Что Вы думаете по поводу огромного количества сбитых самолетов немецкими асами.

— Я думаю вот что, — ответил мне генерал. — Мы, конечно, несли огромные потери. Даже об этом можно и не говорить. Один только Сталинград что показал. Приходит полк полного состава — две эскадрильи. Его хватает на три дня. Три дня — полка нет. Комиссар знамя на плечо, и поехали... В других районах, в других местах, в других операциях — такая же картина. Но если взять карандашик и посчитать...

1943 год. Первое. Советская авиация уже господствовала. И такие простые удары, которые они наносили в 1941-м по Р-5, ТБ-3, И-15, И-16 и т.д. Этого уже не было. Надо с этим считаться.

Второе. 1110 самолето-вылетов, как Хартману предписывают. Ну простите пожалуйста. Я за всю войну произвел 500 вылетов, 520. Это учитывая московскую зону, когда тут каждую ночь два вылета, а днем пять вылетов. Разве он мог с 1943 по 1945 г. произвести 1110 вылетов? Он ведь оказался в Сибири.

Поэтому третье.

Я смотрел его список побед. Он же сбивал там, где не было тех самолетов, на котором фронте он воевал. Где он воевал, там не было этих самолетов. У него записаны ЛаГГ-3, еще какие-то, а их там не было. Не бреши. Когда мне задают вопрос насчет Хартмана, я говорю: «Вы знаете, мы к этому времени еще не научились врать». А что касается побед, мы победили. Мы столько сбили, сколько нам нужно было для победы. Кстати говоря, у меня книжка где-то есть. Один из германских генералов, анализируя и войну вообще, и воздушную войну в частности, говорит, что «мы потерпели поражения из-за того, что русские завоевали господство в воздухе».

После Хартмана А.Ф. Ковачевич перешел к разговору о своем 9-м гвардейском полку.

— Тут понимаете, в чем дело. Когда смотришь на 9-й гвардейский полк со стороны, кажется, полк как полк. Но когда нас собрали, вот этих ребят, которые посбивал и десять и больше самолетов, мы изучили тактику немцев, разработали свою тактику, отработали это все и пришли на фронт другими. Мы были совершенно другие. Недаром же Рихтгофен издал приказ: «Появились на фронте истребители, с которыми вступать в бой запрещаю. Только при наличии количественного и тактического превосходства можете вступать в бой». И мы это подтверждение получили, когда немцы открыли воздушный мост, спасать эту окруженную группировку Паулюса. Сами истребители не лезли, никто не подходил. Мы бьем Ю-52, ну хоть бы один подошел. А они ходят, пара, четверки.

— То есть вы считаете, что все эти немецкие асы и их победы — это пропаганда чистой воды?

— Конечно. В 1944 г. мы сбили летчика в Крыму, где была директива Геббельса: «Прекратить пропаганду и восхваление немецких летчиков незаслуженно». Хартмана Гитлер принимал, свадьбу устроил.

— Скажите, Аркадий Федорович, а почему Покрышкин верил в немецкие победы? Этому есть подтверждение?

— Видите ли, потери немецких ВВС и Советских ВВС почти равны. У нас только больше не боевых потерь. Почему? Я возмущаюсь этому. Были дивизии, группы РГВК— там держали летчиков, которые должны были прийти на фронт и сделать голубое небо. Они приходили на формирование и т.д.

Но статистика, и германская, и наша, говорит о том, что мы потеряли столько-то самолетов в бою, немцы потеряли столько-то. Но тут вопрос вот в чем. У немцев было всегда меньше самолетов. У нас больше было. Хотя под Сталинградом к 30 сентября соотношение сил было один к пяти. Я помню 18 сентября. Нас поднимал командующий Воздушной армией. Массовый вылет истребителей. Нас поднялось 18 самолетов, мы пришли на Сталинград, и, слава богу, там не было никого из немцев. А то там было бы...

По статистическим данным, немцы потеряли столько же, но не столько, а меньше, чем мы.

— А какие еще критерии оценки можно использовать в данной тематике, чтобы можно было бы вполне точно говорить, могли немцы сбивать 200 и 300 или нет?

— Здесь критерии могут быть такими: количество выпущенных самолетов промышленностью, их и нашей; количество потерь этих самолетов ими и нами, при этом надо смотреть — потери боевые или не боевые!

Потому что у них также много не боевых потерь. Вот эти показатели надо смотреть.

После встречи с Аркадием Федоровичем я решил уточнить, были ли «лагги» там, где воевал Хартман.

Согласно летной книжки этого немецкого аса, он сбил 6 ЛаГГ-3 (в феврале — 1, в апреле — 3, в мае — 2).

И вполне мог, потому что на этом типе истребителя в июне 1943 г. работал 88-й истребительный авиаполк 4-й Воздушной армии Северо-Кавказского фронта.

Источники

  • "Асы против асов" /Смыслов Олег Сергеевич/

©AirPages
2003-